RusEng

Владимир Баринов принадлежит к числу тех немногих фотографов, в чьих руках фотоаппарат превращается в рентген. Невидимые лучи игнорируют приметы времени, предметы роскоши, признаки статуса и останавливаются, только достигнув сути —точки соединения физического и духовного в абсолюте, в совершенной форме, в том пересечении, где человек утрачивает свои конкретные качества, критерии, признаки, становясь олицетворением Бытия, Дао. Но это, по признанию автора, только часть одной большой исследовательской работы. Как всякому увлечённому человеку, художнику, учёному, ему хочется владеть предметом исследования без остатка, непременно размотать ниточку до самого начала, чтобы знать — а что было до, кто был созвучен этому таинству, особой алхимии тела? Археологические раскопки пространства в таком случае просто неизбежны и приводят порой к результатам, которые грозят истории неким разоблачением. Во всех смыслах.

Проект «Кодекс купальщиц»
«То, чего я не могу найти — я создаю. Но в первую очередь я—собиратель...»
Коллекция представленных стереопар найдена в Ташкенте. «Я не знал, зачем еду в Ташкент. То есть, фактическая причина была, но я чувствовал, что должно произойти что-то ещё. И вот я совершенно случайно нахожу эти стереопары в первые семь часов своего пребывания в Ташкенте лежащими фактически на земле среди книг по судебной медицине. Сейчас мы пытаемся установить имя автора фотоснимков, но пока этого сделать не удалось».
«Кодекс купальщиц» — это целый проект, некая отдельная история в истории, где купальщицы — как образ, трансформирующийся во времени, но веками остающийся неизменным: будь то юные девы в бане на древних японских гравюрах, смущённые барышни эпохи возрождения или русские горожанки на пляжах Крыма в 30-е годы XX века. Это особенные существа: они легки и невинны, естественны и потому уязвимы. Каждая эпоха безжалостно уносит своих купальщиц, не способных приспосабливаться к режимам, условиям времени, правилам и порядкам. Они неудобны, ибо неуправляемы, но история повторяется снова, и снова появляются «купальщицы» — в иных местах, меняя облик, но снова единственный кодекс, который созвучен этим созданиям — быть собой в гармонии с природой.
«Эти работы — сенсационный материал. В то время на изображение обнажённого тела существовал тотальный запрет. И то, что сохранились подобные фотографии, просто невероятно. Очевидно, что со стороны купальщиц это не политизированный жест, не протест. И сейчас смотреть на них можно только как на хорошее кино со своей драматургией, сюжетом, историей, драмой». Владимир Баринов

Купальщицы — это такие девушки, которые покинули душные свои города, задыхающиеся от шума и пыли, от уныния и от работы. Они приехали на побережье Крыма и, отбросив всякий страх вместе с ненужными тряпицами, стали гармоничной частью естественной красоты черноморского побережья. Солнце, солёный воздух, прекрасное нагое тело... А ведь речь идёт о России тридцатых годов. Сепия. Камера. Щелчки затвора. Поехали. Индустриализация, планы, жёсткое руководство. Приказ за приказом, инструкция за инструкцией, запреты, доносы, аресты. Искусство строго подчинено правилам, а если не подчинено, то запрещено. Закрыто Русское фотографическое общество. Образ советской женщины предельно прост — рабочая в рабочем.
Но существа на этих фотографиях — вне времени и контекста, они будто вырезаны из древних книг о гармонии и вечности и вклеены в чёрно-белую советскую действительность. Злая шутка, нелепый эксперимент?
Купальщицы как воплощение естественности бытия, лёгкости, красоты, жизни, а с другой стороны — строй, воспевавший примат человека над природой и стремившийся природу обуздать, покорить. Диалектика на уровне подсознания, древний конфликт природы и цивилизации, в котором у первой нет никаких аргументов против силы второй, кроме первоочерёдности и вечности.
Найденные Владимиром снимки только доказывают лишний раз, что «купальщиц» невозможно уничтожить, как саму природу. Эти женщины, переходящие из века в век, меняют форму, но не содержание. Они свободны в проявлении внутренней сущности на том тонком уровне, который никогда не станет синонимом вседозволенности. Все придуманные человеком критерии — нравственность, мораль, закон — отступают на задний план перед наивностью и невинностью, перед красотой и изяществом, естественностью этих прекрасных женщин.

Москва. 2009 год.

Юлия Пилипчатина